Butovo.com Forum
Вход не произведен [Вход ]
Вниз
Версия для печати  
Автор Тема Дневник пингвина
Грин
Старожил
******


Аватар


Сообщения: 8110
Зарегистрирован: 30-7-2010
Откуда: Отсюда
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 13-8-2010 в 21:30
Дневник пингвина




Дневник пингвина ч.1.

Понедельник.

Сегодня совсем тепло, всего минус десять. Утром на берегу высадились две группы людей. Что-то строят, кажется, зимовки.Те, что победнее одеты, часто вспоминают чью-то маму и стреляют у своих соседей сигареты.

Вторник.

Сегодня в наше стадо приходили гости. Называли себя немцами и угощали нас бананами. Вкусно.

Среда.

Вчера вечером наше стадо посетили русские. Угощали огненной водой и называли
нас чукчами. После третьего стакана я упал клювом в сугроб. Утром обнаружил, что мои глаза смотрят в разные стороны. Может быть, бананов переел ?

Четверг.

Ходил к русским. Человек в медвежьей шубе показал рукой в сторону немцев и сказал: "Тащи бананы, чукча, тогда налью". Его зовут Костя. Очень душевная личность. На этот раз я спал в сугробе вместе с ним.

Воскресенье.

Немцы дают бананы все неохотнее.


Дневник пингвина ч.2.

Вторник.

Вчера немцы не дали бананов совсем. Я спёр у них какую-то железяку с проводами и притащил Косте. Он сказал, что чукча молодец, и налил мне стакан спирта. Потом пили ещё, за удачный бизнес. В сугроб спать не пошли: Костя заснул за столом, а я так и не смог добраться до двери.

Среда.

Сегодня немцы приходили к русским и требовали вернуть антенну. Костя сказал им по-русски: "Банан вам, а не антенну!". Немцы банан не взяли и ушли с пустыми руками. Вечером немцы приходили с обыском в наше стадо. Искали меня, чтобы снять шкуру. Ну ни фига себе налоги на бизнесменов!..

Четверг.

Ночью, когда все спали, перекатил на зимовье русских все немецкие бочки с соляркой. У немцев поднялась паника. Здоровый рыжий немец стрелял из ружья и кричал: "Руссишен чукча - партизан!". Дурак! Нечего было бананы жалеть!

Пятница.

Немцы сидят без топлива и без рации. Сегодня немного похолодало (минус сорок), и они согласилисьсесть за стол переговоров. Я теперь живу в комнате Кости. Он говорит, что бизнесмену нужна крыша.

Суббота.

Переговоры идут второй день. Немцы называют меня "русский мафиози". Оказывается, все их бочки с соляркой были помечены. Костя предъявил немцам документы, по которым все их бочки были взяты в качестве трофеев ещё в 1945 году во время прорыва танковой дивизии генерала Мирошниченко к городу Шпандау.


Дневник пингвина ч.3.

Воскресенье.

Русские продали немцам бочку солярки за десять тысяч марок и три ящика бананов. Что ни говори, бананы - классный закусон! Воспользовавшись пургой, пошёл к немцам и перекатил бочку назад. Зачем — не знаю. Наверно, из принципа.

Понедельник.

Русские вернули немцам бочку за какую-то несчастную тысячу марок и бутылку вина. Господи, какую же гадость пьют эти немцы!

Среда.

Русские требуют за солярку рубли, а у немцев только марки. Костя организовал валютную биржу. Курс марки сразу стал падать. Сегодня за один рубль можно купить 17 657 марок.

Суббота.

Немцы просят солярку в кредит. Костя обещал подумать, а пока предложил им гуманитарную помощь - один стакан солярки в день. Мне объяснил, что эта гуманная акция поднимет наш престиж. М-да... Мудрёная это штука - бизнес.

Воскресенье.

Немецкие женщины просятся к нам на заработки. Их можно понять: у нас тепло и очень весело. А теперь, кажется, будет ещё веселее.

Понедельник.

Костя заявил, что у немцев нет демократии. И он совершенно прав! У немецкого начальника отвратительнейшая физиономия. Да и вообще он такой жмот: за лишний миллион марок удавиться готов
Дневник пингвина ч.4.

Вторник.

Костя не удосужился объяснить немцам, как строить демократию, и они дерутся уже второй день. А мы смотрим. Интересно! Я сегодня поставил на рыжего триста тысяч марок, но беднягу в самом начале драки стукнули табуреткой по голове. Рыжий упал носом в сугроб. В дальнейшем строительстве демократии он не участвовал.

Среда.

Да здравствует бизнес! Курс рубля всё растёт. Мне выделили отдельный кабинет и охрану. Что поделаешь, немцы довольно дикий народ: бродят возле нашей территории с топорами. Ага, жди, так я и выйду без охраны!

Пятница.

Костя показал мне расписку рыжего. Теперь мой друг владеет фамильным замком барона Шнапса и его окрестностями. Сам рыжий возражал против такой приватизации, но его товарищи показали ему табуретку - и рыжий быстро согласился.

Среда.

Зимовка подходит к концу. А жаль! Вполне возможно, что у немцев еще осталась парочка-другая фамильных фирм и банков. Костя уговаривает меня ехать с ним в Россию. Говорит, что именно сейчас его стране нужны такие честные бизнесмены, как я.

Без даты.

Прощай, Антарктида! Говорят, в России много работы. Костя сказал, что рядом с Россией живут не только немцы, но и много разных других народов. Это хорошо. Потому что немцы слишком хорошо меня знают. А с остальными нам только предстоит познакомиться. Ре-е-е-бята-а!.. Я к вам иду!(с)


Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
БутовскийХомяк
Активист
*****


Аватар


Сообщения: 2169
Зарегистрирован: 24-12-2009
Пользователя нет на форуме

Настроение: Negative

[*] размещено 15-8-2010 в 00:47


:lol:
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Грин
Старожил
******


Аватар


Сообщения: 8110
Зарегистрирован: 30-7-2010
Откуда: Отсюда
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 30-11-2010 в 15:40


Корабль Дураков

Как-то раз капитан корабля и его помощники так высоко возомнили о самих себе и о своем мастерстве, и до того преисполнились спеси, что разум их помутился. Они взяли курс на север и плыли вперед, пока им не стали встречаться на пути айсберги и опасные льдины, но и тогда они продолжали держать курс на север, посреди предательских вод, с тем только, чтобы предоставить себе возможность еще блистательнее отличиться в деле морского искусства.

По мере того, как судно прибавляло и прибавляло градусы широты, пассажирам становилось все неуютнее. Они стали ссориться между собой и жаловаться на условия, в которых им приходилось жить.


"Черти б меня взяли, - сказал бывалый моряк, - если это не самое паршивое плаванье в моей жизни. Палуба заледенела, ноги на ней скользят. Когда я стою на вахте, ветер режет меня живьем прямо через куртку. Каждый раз, подтягивая фок, я рискую на морозе лишиться пальцев. И за все мои труды я получаю пять разнесчастных шиллингов в месяц!"

"И вы еще жалуетесь! - воскликнула пассажирка. - Я от холода не могу спать по ночам. На этом судне дамам выдают меньше одеял, чем мужчинам. Это несправедливо!"

Мексиканский матрос вмешался: "Chingado! Мне платят вполовину меньше, чем англичанам. Чтобы согреться при таком климате, нужно много есть, но мне не хватает еды: англичанам достается больше. И самое ужасное, что помощники капитана всегда отдают мне команды по-английски, а не по-испански."

"У меня больше всего причин жаловаться, - заявил матрос-индеец. - Если бы бледнолицые не отняли у меня земли предков, меня бы и не было на этом корабле, среди айсбергов и арктических ветров. Я правил бы своим каноэ в приятную погоду по спокойному озеру. Я заслуживаю компенсации. По крайней мере, капитан должен позволить мне открыть игорный дом, чтобы я мог хоть немного подзаработать.

Тут высказался боцман: "Вчера первый помощник капитана обозвал меня "вафлером" только за то, что я сосу у товарищей. Я имею право сосать у товарищей, не подвергаясь подобным оскорблениям!"

"На этом судне не только с людьми обращаются безобразно, - один из пассажиров был любителем животных, и в этот момент его голос дрожал от возмущения, - на прошлой неделе я сам видел, как второй помощник капитана дважды пнул корабельного пса!"

Среди пассажиров был коллежский профессор. Он вскричал, заламывая руки:

"Все это просто ужасно! Это аморально! Это расизм, сексизм, специизм, гомофобия и эксплуатация рабочего класса! Это дискриминация! Социальная справедливость требует: равной оплаты труда для мексиканского матроса, повышения зарплаты всем матросам, равной доли одеял для дам, гарантированного права сосать у товарищей и чтобы никаких пинков в адрес корабельного пса!"

"Да, да!" - закричали пассажиры. "Так, так!" - закричал экипаж. "Это дискриминация! Мы должны бороться за свои права!"

Юнга кашлянул, чтобы прочистить горло.

"Кхм... У каждого из вас есть серьезные причины жаловаться. Но мне кажется, что в первую очередь мы должны добиться того, чтобы корабль развернулся и поплыл обратно на юг, потому что если мы будем и дальше держать курс на север, мы заведомо рано или поздно потерпим крушение, и тогда вам не помогут ни зарплаты, ни одеяла, ни право сосать у товарищей, ибо все мы пойдем ко дну."

Но никто не обратил на него внимания, ведь он был всего лишь юнга.

Капитан и его помощники высоко на корме слушали и наблюдали. И вот они улыбнулись и подмигнули друг другу, и по знаку капитана третий помощник спустился с кормы, не спеша подошел к тому месту, где собрались матросы и пассажиры, и, протолкавшись в толпе, выбрался на середину. Он сделал очень серьезное лицо и сказал вот что:

"Мы, офицеры, должны признать, что на этом корабле происходят вещи воистину непростительные. Мы не отдавали себе отчета в том, как далеко все это зашло, пока не услышали ваших жалоб. Мы люди доброй воли и хотим поступать справедливо. Но - видите ли - капитан человек консервативный, весьма приверженный своим взглядам; ему, быть может, нужна некоторая встряска, чтобы додуматься до каких-либо существенных перемен. Мое личное мнение таково, что, если вы будете активно протестовать - но только мирно, ни в коем случае не нарушая ни единого из правил, принятых на этом судне - вам удастся расшевелить капитана, так что он будет вынужден рассмотреть претензии, ведь они более чем справедливы."

Окончив речь, третий помощник капитана снова прошествовал на корму. Пока он шел, пассажиры и матросы кричали ему вслед: "Умеренный! Реформатор! Прекраснодушный либерал! Капитанский лазутчик!" Тем не менее, они поступили так, как он им сказал. Они столпились у самой кормы, выкрикивая оскорбления в адрес офицеров, и принялись заявлять о своих правах. "Требую повышения зарплаты и улучшения условий труда!" - кричал бывалый моряк. "Равного количества одеял для дам!" - кричала пассажирка. "Я хочу получать приказы по-испански!" - кричал мексиканский матрос. "Требую права открыть игорный дом!" - кричал матрос-индеец. "Не желаю, чтобы меня называли вафлером!" - кричал боцман. "Прекратить пинать пса!" - кричал любитель животных. "Даешь революцию!" - кричал профессор.

Капитан и помощники сгрудились в кучку и несколько минут совещались, то и дело перемигиваясь, кивая друг другу и обмениваясь понимающими улыбками. Затем капитан вышел вперед и, всем своим видом показывая, что идет на большие уступки, объявил, что бывалый моряк будет получать шесть шиллингов в месяц; зарплата мексиканского матроса составит две трети от того, что причитается англичанам, и команда подтянуть фок будет отдаваться по-испански; дамы получат еще одно одеяло; матросу-индейцу разрешается устраивать игру в кости раз в неделю, по субботам; боцмана не станут называть вафлером, если он будет сосать у товарищей не на виду у всех, а строго в частном порядке, и пса не будут пинать, пока он не выкинет что-нибудь уж вовсе непотребное, например, не утащит еду из камбуза.

Уступки капитана пассажиры с матросами отпраздновали, как большую победу, но наутро они снова почувствовали себя неудовлетворенными.

"Шесть шиллингов в месяц - это жалкие гроши, и я по-прежнему рискую отморозить
пальцы, когда подтягиваю фок," - проворчал бывалый моряк. "Я по-прежнему получаю меньше денег, чем англичане, и недостаточно еды для этого климата," - сказал мексиканский матрос. "Нам, женщинам, все еще не хватает одеял, чтобы согреться," - сказала пассажирка. Прочие пассажиры и члены экипажа также высказали свои жалобы, а профессор подстрекал и подзуживал говорящих.

Когда они окончили свои речи, поднял голос юнга. На этот раз он говорил громче, чтобы остальным не удалось так просто пропустить его слова мимо ушей.

"Спору нет, это ужасно, что псу достаются пинки, если он утащит кусочек хлеба из камбуза, что женщины страдают от неравенства в числе одеял, и что бывалый моряк может отморозить пальцы; и я не вижу, отчего боцману не сосать у товарищей, если ему приятно. Но взгляните, как выросли айсберги, и как ветер становится все сильней! Мы должны повернуть судно назад, на юг, потому что если мы и дальше будем держать курс на север, то разобьемся и пойдем ко дну."

"О да, - сказал боцман, - просто никуда не годится, что мы все время плывем на север. Но почему я должен прятаться, когда сосу у товарищей? Почему меня называют вафлером? Чем я хуже других?"

"Плыть на север - это ужасно, - сказала пассажирка, - но как вы не понимаете? Ведь потому-то женщинам и нужно больше одеял, чтобы согреться. Требую без промедления уравнять женщин в числе одеял!"

"Весьма справедливо, - сказал профессор, - что движение к северу ставит нас всех в тяжелейшие условия. Но настаивать на перемене курса было бы нереалистично. Часы не повернешь вспять. Мы взрослые люди, мы должны найти разумный выход из положения."

"Слушайте, - сказал юнга. - Если мы дадим волю этим четверым безумцам на корме, мы все утонем. Если нам вообще удастся увести этот корабль от опасности, тогда можно будет беспокоиться об условиях труда, одеялах для женщин и праве сосать у товарищей. Но сперва мы должны повернуть судно назад. Если собраться вместе, придумать план и проявить немного мужества, мы сможем спастись. Для этого нужно человек шесть-восемь, не больше. Мы могли бы напасть на корму, сбросить этих безумцев за борт и повернуть корабль к югу.

Профессор задрал нос кверху и строго сказал: "Я не верю в насилие. Насилие аморально."

"Применять насилие неэтично," - сказал боцман.

"Я боюсь насилия," - сказала пассажирка.

Капитан и помощники все это время слушали и наблюдали. По сигналу капитана третий помощник спустился на палубу. Он стал ходить между пассажирами и матросами, заводя разговоры о том, что на корабле все еще остается много проблем.

"Мы добились значительного прогресса, - он сказал, - но предстоит сделать еще немало. Условия труда бывалого моряка все еще тяжелы, мексиканец до сих пор получает меньше, чем англичане, женщины все еще не вполне уравнены с мужчинами в числе одеял, для индейца игра в кости по субботам - ничтожная компенсация за утраченные земли, несправедливо, что боцман не может открыто сосать у товарищей, и пса иногда пинают.

Я думаю, что капитану опять нужна встряска. Будет очень кстати, если вы все предъявите ему новый протест - воздерживаясь от какого бы то ни было насилия, разумеется."

Пока третий помощник шел обратно к корме, пассажиры и матросы кричали ему вслед оскорбления. Однако же, они сделали так, как он им сказал, и собрались у самой кормы, чтобы заявить повторный протест. Они неистовствовали, произносили громкие речи, потрясали кулаками и даже швырнули в капитана тухлым яйцом (но тот ловко увернулся).

Выслушав их жалобы, капитан и помощники сгрудились в кучку, чтобы посовещаться - и все это время они перемигивались между собой, усмехались и обменивались понимающими улыбками. Затем капитан вышел вперед и объявил, что бывалому моряку будут выданы перчатки, чтобы у него не мерзли пальцы, мексиканский матрос будет получать три четверти от зарплаты англичан, женщины получат еще по одному одеялу, матросу-индейцу разрешается устраивать игру в кости не только по субботним вечерам, но и по воскресным, боцман получает право открыто сосать у товарищей в темное время суток, и никто не смеет пнуть пса без специального разрешения капитана.

Пассажиры и члены экипажа были в восторге от своей воистину революционной победы, но на следующее утро они снова почувствовали себя неудовлетворенными, принялись ворчать и жаловаться на те же самые неудобства.

На этот раз юнга рассердился.

"Чертовы дурни! - он закричал. - Разве вы не видите, что делают капитан и помощники? Они делают все, чтобы занять вас мелкими обидами по поводу одеял и зарплат, и пинков псу, чтобы вы не задумались о том, что на самом деле не так с этим кораблем: он движется все дальше и дальше на север, и вскоре все мы пойдем ко дну. Если ли бы хотя бы немногие из вас пришли в чувство, сговорились и атаковали корму, мы могли бы повернуть этот корабль назад и спастись. Но вы только ноете по пустякам, вроде условий труда и игры в кости и права сосать у товарищей."

Пассажиры и матросы пришли в ярость.

"По пустякам! - воскликнул мексиканец. - Вы считаете нормальным, что я получаю только три четверти от зарплаты английского матроса? По-вашему, это пустяк?"

"Как вы можете называть мою обиду мелкой? - кричал боцман. - Знаете, как унизительно, когда вас называют вафлером?"

"Пинать пса - это совсем не "пустяк"! - надрывался любитель животных. – Это грубо, жестоко и бессердечно!"

"Так и быть, - отвечал юнга. - Это не пустяки и не мелочи. Пинать пса - жестоко и грубо, и когда называют вафлером, это унизительно. Но по сравнению с реальной проблемой - на фоне того обстоятельства, что наш корабль все еще держит курс на север - ваши обиды пусты и мелки, потому что если мы не поспешим повернуть судно назад, то пойдем ко дну.

"Фашист!" - сказал профессор.

"Контрреволюционер!" - сказала пассажирка. И все пассажиры и члены экипажа один за другим вступали в разговор, называя юнгу фашистом и контрреволюционером. Они оттеснили его прочь, и принялись снова рассуждать о зарплате, об одеялах для женщин, о праве сосать у товарищей и о жестоком обращении с корабельной собакой.

Корабль же все плыл и плыл на север, и спустя какое-то время попал в затор между двумя айсбергами и все утонули.

Теодор Качински
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Снова
бан за мат





Сообщения: 232
Зарегистрирован: 27-10-2012
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 10-11-2012 в 16:05


показательно
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Garry
Реальный писатель
****


Аватар


Сообщения: 753
Зарегистрирован: 2-8-2012
Откуда: 1-й микропариж
Пользователя нет на форуме

Настроение: В полный рост.

[*] размещено 11-11-2012 в 09:12


Всем добрейшего.
Вспомнился еще один занимательный баян из серии дневники:

Дневник фаллоимитатора

22.10.06
Что Она себе позволяет? Оставила на весь день лежать в раковине вместе с трусами. Трусы - они же идиоты, это всем известно! Мне с ними и поговорить-то не о чем. Все, что они могут - это глупо хихикать и спрашивать что там внутри интересного, мол всю жизнь мечтали узнать. Тупая тряпка! Там темно!
И вообще замерз, как собака, между прочим. Слава богу, под вечер забрала, отогрела, как могла. Хотя удовольствия никакого - работа она и есть работа...

23.10.06
Читал забытый на кровати женский журнал. Писец. Столько нового... Я оказывается не резиновый. Я - латексный!!! Это что же, гондоны мне братья? Эти неполноценные пакетики для мусора со мной одной крови???

25.10.06
Снова убрала в шкаф, спрятала под одежду. Ладно бы под белье, так нет ведь - под колючий свитер. Весь чешусь! Зато приятный сюрприз - встретил там Вибратора Гелевого. Поболтали. Он, конечно, все еще задирает нос, думает раз у него батарейки внутри, то он значительно обогнал меня по социальной лестнице. Ха-ха-ха! Батарейки батарейками, но он уже третий месяц в шкафу лежит, холодный фригидный урод, несчастный красноголовец! А я, пусть скромен и простоват, зато Она меня любит, понимаешь ты, любит!!!

28.10.06
Накатила тоска. Мне кажется меня используют... Чувствую себя таким ничтожным.

29.10.06
Шалунья, купила новое порно. Так долго мы давно не веселились, хо-хо! Я аж устал. Но, мой бог, какая это приятная усталость... Ах, почему я не мужчина? Иногда мне хочется, чтоб у меня были губы, я бы смог целовать Ее всю, а не просто слепо тыкаться... Боже, я что влюблен?..

30.10.06
Граждане! Я влюблен! Я, резиновый, пардон, латексный искусственный хрен влюблен в свою хозяйку. Какая нелепая ирония судеб...

03.11.06
Целых три года... Целых три года я потерял зря. Я просто выполнял свою работу. А ведь мог все это время любить. Мог замирать от звука Ее шагов, мог трепетать от Ее прикосновений, мог взлетать в небеса от счастья, доставляя Ей удовольствие. Как глуп я был... Ну ничего, я все наверстаю, моя милая девочка! Наконец у меня открылись глаза!
Стоп... У меня же нет глаз..

06.11.06
Как оказывается изнурительно ожидание. Ну почему Она так поздно возвращается с работы? И почему порой совсем не вспоминает про меня? Я даже начинаю завидовать туповатому Гелевому. Будь у меня батарейки - я бы повибрировал, привлек Ее внимание, обворожил... Ну возьми же меня, возьми!

07.11.06
Черт, совсем нервы сдают, расклеился, как девчонка. Оказывается, любить - это так сложно... Кто бы мог подумать.
Вчера уснула, оставив меня под одеялом. Млел, прижавшись к Ее бедру. Пробовал поговорить с Клитором - такой сноб и мизантроп! Зато его Соседка, милейшее существо, с удовольствием со мной пообщалась. Мы вообще-то с ней общаемся регулярно, но то ж работа была, вот я никогда и не отвлекался на пустые разговоры. А тут поболтали - такое трогательное интеллигентное создание, сразу и не скажешь, что Вагина.

17.11.06
Она совсем меня забросила. Я в отчаянии! Я в истерике! Я в агонии! Что случилось? Не месячные же у Нее, в конце концов, они Ей никогда не мешали! Слышал вчера, как Она с кем-то хихикала по телефону. Неужели завела кого-то? Неужели мужчину? Изменница! Волчица! Променять мое вечно стойкое совершенство на зависимый от хозяина кусок мяса???

18.11.06
Подлая бука! Ненавижу! Всю ночь смотрел из шкафа, как Она кувыркается с каким-то живым маломеркой! Да как Она могла? Мало того, что его хозяин так себе, так этот Живой совершенно не умеет работать! Он вообще не понимает, что делает, пару раз даже сунулся к дальнему соседу, слепой что ли? И потом он плюется! Разве так можно? Это же некультурно! А падать? Разве можно становиться таким сморщенным и маленьким? Где его гордость?
О, я бы показал ему класс, я бы блеснул мастерством! Она бы поняла, что я намного лучше любой живой пипки!

23.11.06
Она поняла! Она все поняла! Вчера плакала в темноте, обнимала меня, и шептала «Только ты меня не предаешь...» Ну почему я не могу утешить Ее и признаться в своей любви словами? Мне так хотелось Ее успокоить, что пришлось поработать с утроенной силой. Кончив, погладила меня по головке. Я счастлив!

01.12.06
Провожу с Ней каждую ночь. Иногда до утра лежу рядом с подушкой и просто любуюсь Ею. Иногда болтаю с ребятами - оказывается, дальний сосед немного обижается, что я не уделяю ему внимания. Пришлось извиниться и объяснить, что я не по этой части. Он мужик нормальный, все понял. Клитор смеется надо мной, говорит, что Она меня никогда не полюбит, потому что я искусственный и бесчувственный. Может он сам и чувствительный, но придурок! Зато Соседка снова мила и обворожительна! Обещала открыть мне пару секретов, все щебетала про какую-то волшебную точку Гэ. В порыве благодарности попытался сам подползти и отблагодарить. Не вышло. Расплакался на глаза у всех. Стыдно.

03.12.06
Она собралась лететь в отпуск в Египет. Меня не берет. Я в депрессии. Раньше она всегда брала меня с собой, мне так нравилось ездить с ней куда-то, не смотря на то, что в чемодане страшно укачивает, а унизительная процедура рентгена и досмотр багажа вообще выводят меня из себя. Все так удивляются, как будто никогда не видели член. Ограниченные людишки! Но что же мне делать? Она явно собирается там экспериментировать с Живыми. Я чувствую себя раздавленным. Надо что-то предпринять.

06.12.06
Ха-ха! Я гений! Я уговорил Гелевого мне помочь, и тот напрягся, подрожал 5 минут и сбросил меня прямо в Ее открытый чемодан. Слава богу, Она ничего не заметила! Мы едем в отпуск!

07.12.06
Она меня увидела и выложила. Уехала. Жестокая женщина.
Я умру от одиночества. Прощай, мир...

14.12.06
Еле дожил. Чуть не сошел с ума от тоски. Еще Гелевый болтал без умолку, все уши мне прожужжал. Она вернулась загорелая и красивая. Обняла меня и расцеловала. Я снова счастлив!

31.12.06
Жизнь идет своим чередом. Я все так же люблю Ее. Безответно и преданно. Смирился со всеми ее решениями. Подчинился. Я всего лишь латексная игрушка в Ее руках, я всего лишь сексуальный раб Ее желаний...
Клитор меня подбадривает - говорит, что я всегда буду для Нее чем-то особенным. Соседка поддакивает, клянется, что поможет, что от нее многое зависит. Кажется, она ко мне неравнодушна.
Я смирился с судьбой. Когда у тебя сердце из латекса, сложно требовать чего-то от жизни. Я буду просто любить Ее. Вечно.
А что еще остается?




Наше вам с кисточкой
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Снова
бан за мат





Сообщения: 232
Зарегистрирован: 27-10-2012
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 11-11-2012 в 09:54


да Вы, батенька, талант, от прочитанного удовольствия не получено, к сожалению :)
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Грин
Старожил
******


Аватар


Сообщения: 8110
Зарегистрирован: 30-7-2010
Откуда: Отсюда
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 12-12-2012 в 19:10


Автор - Лада Лузина

"Дьявол любил ходить в церковь...


Он любил сиротски белые стены маленьких провинциальных церквушек, похожих на кладовки с наивной бутафорской утварью, и величественную сиреневую пыль собора Парижской Богоматери, непробиваемую лепную броню остроконечных католических костелов и хмурый загробный мрак кремлевских церквей, уткнувшихся упитанными маковками в рыхлое московское небо.
Он любил ходить туда в будни и в праздники.
Он ходил не из чувства долга, он любил...
Но больше всего Дьявол любил Киевскую Лавру.
Здесь, почему-то только здесь, переступая тяжелые ворота, он всей своей кожей ощущал, что воздух пропитан дыханием его Учителя. И этот воздух был сладок, как в детстве. И в золоте куполов, словно в зеркальной пудренице кокотки, отражалась лучезарность Его улыбки. Такой утешной, светлой и всепрощающей, вопреки всякой логике во веки веков прощающей людям все.
Но главное -- небо.
Нигде в мире Дьявол не видел, чтобы голубые глаза Учителя были так близко. Так, словно он стоял перед тобой и улыбался тебе своим прозрачным, солнечным взглядом. Этим взглядом, -- Дьявол всегда чувствовал это так явственно, что от желания у него сводило губы, -- можно было утолить любую жажду, умыться и смыть с себя весь пепел и прах этого мира.
Дьявол давно уже не видел Учителя. Если бы он пришел к нему, Учитель конечно же принял бы его. Но никогда не стал бы смотреть на него так, как он глядел с небес на своих возлюбленных предателей и ублюдков.
Никогда. Никогда. Никогда.
Особенно теперь.

У Дьявола была депрессия. Победа не принесла ему удовлетворения. Стало скучно. Последние годы Дьявол бездельничал. Ему больше нечего было делать. Кочуя по миру, он лишь угрюмо наблюдал, как люди культивируют в себе его черты и тоскливо констатировал, что герой нынешнего времени в точности списан с него. Этот герой был горд и честолюбив, умен и ловок, циничен, загадочен, демоничен, талантлив, красив и сексуален. У него был жесткий острый взгляд. Он обладал грацией, живучестью и мертвой хваткой кошки. Соблазнял всех женщин, которые попадались ему под руку, стремился к богатству и власти, и достигал того и другого любой ценой. В общем, кумир ХХI века был в точности таким, каким позабытый богослов Ириней впервые описал его, Дьявола, еще в ХI веке нашей эры.
Но нынешние люди не читали старых богословов. У них были свои романы и фильмы. И эти сюжеты сводили Дьявола с ума. Он, Дьявол, стал одним из самых любимых персонажей. Ему приписывали чувство справедливости, право на высшую кару и правду последней инстанции. Его описывали лучшие писатели. Его играли лучшие актеры. Образ Князя Тьмы был загадочен, демоничен, сексуален, циничен и чертовски обаятелен. Создатели фильмов и книг не сильно стремились сжить врага рода человеческого с лица земли. Его любовно трепали по загривку, приговаривая: «Ах ты, старый проказник, наш милый мерзкий шалунишка!».
Человечество самозабвенно строило Дьяволу глазки.
Дьявол презирал людей, но ничего не мог поделать с ними, ибо они разделяли его точку зрения. Они ценили в себе только его качества и ни в грош не ставили тех, кто ими не обладал.
Дьявол стал их идеалом. Но он не разделял их идеалы.
И ему не оставалось ничего, кроме как уйти на пенсию.
Ведь невозможно причинить зло тому, кто уже причинил его себе сам.
Амен.


Часы на Крещатике пробили три часа дня и пропели: «Як тебе не любити, Києве, мій...».
Дьявол придерживался того же мнения. Киев был самым подходящим городом для Дьявола на пенсии. Весь он, до самых краев, был заполнен мутным, бездушным вакуумом медлительного бесчувствия. Его жители напоминали рыбок в аквариуме. Их неспешные, бессмысленные поступки успокаивали нервы.
Прислонившись к стене, Дьявол долго глядел на толпу.
По тротуарам Крещатика ветер гнал мимо него листопад убогих страстей и желаний. Листопад душ... И все они были одинаково блеклыми и немощными.
Бесконечный людской поток размеренно шел мимо. Шаркали подошвы, стучали каблучки. Обрывки пустых слов тут же таяли без следа. Их глаза и лица были также пусты, как их души.
Пусто. Пусто. Пусто.
Дьявол долго пытался подобрать синоним. Но не смог.
«Пустота, ведь это же -- ничего», -- подумал он.
«На земле больше нет жизни. Остались дома, тела, троллейбусы. И ни одной живой души. Все они -- мертвые...»
«...Нет. Мертворожденные. Ведь для того, чтобы умереть, нужно хоть мгновение быть живым...»
Он видел заживо сгнившие зародыши их душ, покрытые коричневой вонючей плесенью. Их души воняли равнодушием. Город смердел равнодушием до самых звезд. Люди ходили по трупам, даже не замечая этого.
Посреди Крещатика лежал человек. У него был инфаркт. Он умирал. Но люди предпочитали думать, что он пьян. Им было удобней думать так. Они шли мимо и спешно, брезгливо давили вспыхивающие в их душах искры человеколюбия, словно окурки сигарет. Каждый, кто проходил мимо умирающего, становился его убийцей.
Некоторые, особенно женщины, забрасывали на Дьявола цепкие взгляды. Высокий мужчина у стены казался им загадочным, демоничным, сексуальным и чертовски привлекательным. У них было ощущение, что он способен соблазнить любую. Их не смущал его пересохший, растрескавшийся до крови рот и острый взгляд убийцы. Они охотно облизали бы этот рот, умирающий от жажды на бледном, как пустыня, лице. Им было бы приятней помочь мужчине со взглядом убийцы, чем умирающему. А помогать умирающему было совсем неприятно.
Лежащий на асфальте умирал.
У этого человека было 3 985 убийц. 3 985 и еще одна. Девушка с неуверенными, мятущимися глазами уговаривала прохожих посетить церковное собрание. Она не смотрела на мужчину, который умирал у ее ног. А люди, не глядя, брали у нее бумажные прямоугольнички с адресом и выбрасывали их в ближайшую урну. Через два часа, раздав все пригласительные в рай, она облегченно вздохнула. В этот момент человек умер.
Дьяволу захотелось спать.
Раньше он презирал людей за их жалкие потребности: спать, есть, ходить к дантисту... Но теперь он завидовал им уже в том, что ровно треть своей жизни они проводили в состоянии беспамятства.
Дьяволу хотелось забыться.
Для этого нужно было убить кого-то и вселиться в его тело. Но убивать не хотелось. Ничего не хотелось. Хотелось спать. Хотелось покоя. Навсегда.
Стоявший у стены человек с воспаленным ртом и растрескавшимся взглядом, медленно растаял в воздухе.
Натягивая на себя валявшееся под ногами тело умершего мужчины, Дьявол невольно усмехнулся: «До чего я докатился? Веду себя, как бомж, который собирает пустые бутылки». Поднявшись с асфальта, он отряхнулся и огляделся вокруг. Как и следовало ожидать, его воскрешение не произвело на прохожих никакого впечатления.
«Да, -- подумал он, -- Не удивительно, что Иисус давно уже не имеет тут успеха. Кого может позабавить трюк с воскрешением, если им все равно умер человек или нет».
Он неприязненно поежился в новом теле, еще хранившем в себе остатки чужой боли. Тело было неуютным и тесным в плечах. Дьявол аккуратно натянул на свои руки кожу пальцев, завел остановившееся сердце и старательно очистил грязь с черного пальто.
Душа покойного стояла рядом и ошарашено смотрела на него.
-- Че вылупилась? -- огрызнулся он. -- В ад!
На совести умершего было 3 986 предательств любимых, друзей, близких. И три смерти, которых он даже не заметил. Не родившийся ребенок его любовницы, сама любовница, умершая полгода спустя от заражения крови, полученного при неудачном аборте, и женщина 78 лет, которая попросила у него в магазине купить ей кусок хлеба. Он ответил, что принципиально не подает милостыню, и тут же забыл об этом. Он не помнил имя девушки, не ставшей матерью его ребенка. Он прожил жизнь, даже не заметив, что она состоит из поступков. Прожил, не живя.
Его ад начался на асфальте Крещатика и не окончится уже никогда. Минута за минутой, век за веком душа его будет гнить в беспросветном мраке одиночества. Ему придется осознать, что такое гнить заживо и быть мертвым, будучи бессмертным. Его ад будет в точности таким, какой была его жизнь.
Дьявол купил билет, сел в троллейбус и поехал в Лавру.


Спускаясь к нижним пещерам, он задрал голову и искупался в небесном взгляде Учителя, раскинувшемся над монастырем, над выгоревшими под летним солнцем кронами деревьев, над мутным лезвием Днепра, над городом, испражнявшимся равнодушием.
Он подумал: «Я ничем не хуже».
Издалека этот убаюканный небом город на левом берегу казался несуществующим. Несущественным, в сравнении с бесконечным небосклоном. Спускаясь к нижним пещерам, Дьявол мечтал, как он снимет дом с садом, неподалеку от Лавры. И будет спать в саду в гамаке, чтобы, проснувшись, не видеть ничего, кроме этого голубого, незамутненного миром взгляда.
«Господи, нам обоим пора на пенсию. И твоя любовь, и моя ненависть стали одинаково бессильны. Мы оба уже ничего не можем изменить».
Вместе с Дьяволом в церковь вошла девушка.
По ее зажатому лицу, голым ногам и непокрытой голове с несвежей побелкой волос было понятно: она здесь впервые. Блондинка неуверенно подошла к прилавку, где продавались иконы и, протянув испуганную ладошку с тусклой мелочью, попросила у послушника свечечку.
Она так и сказала «свечечку». Ее пальцы с неровными ногтями, покрытыми облезшим зеленым лаком, заметно дрожали.
-- Ах ты убожище! -- взъерепенилась вдруг дебелая морщинистая баба, которая только что, любовно отсчитав деньги, купила себе самую толстую свечу. -- И не постеснялась прийти с голыми ногами в Храм Божий! Пошла отсюда!
Блондинка сжалась и отступила на шаг, как уличная собачонка на которую ни за что, ни про что замахнулись палкой. Ее стоптанный каблучок уныло тюкнул о каменную плиту. Никто из прихожан не повернул головы в их сторону.
-- Иди! Иди отсюда! Кому сказала!
Это был уже крик.
Баба угрожающе засопела, испуская пары праведной, благочестивой ненависти. Тяжелые щеки и подбородок, испещренные грязью серых морщин, надвигались на испуганную девушку с неумолимостью экскаватора. Грузная коричневая рука сжимала толстую свечу, словно милицейскую дубинку. Ей до смерти хотелось ударить по этому бледному, затравленному лицу с накрашенными губами и размозжить его в кровь. Ни отчаяние в затравленных, бездомных глазах блондинки, ни синяк на ее убогой, еще по-детски острой коленке не вызывали у старухи и тени сочувствия.
Ей хотелось...
(Дьявол так явственно почувствовал эту вонь, словно стоял посреди толпы, окружающей гильотину.)
...ее убить!
Судьбы двух женщин предстали пред Дьяволом, как четко расчерченные карты дорог. Вот перекресток, а дальше их путь не долог. Старуха никогда не попадет в рай. И ее душу будут вечно гнать прочь, прочь, прочь в бесконечном мраке ада. А девушка никогда больше не придет в церковь. Сегодня вечером она опять напьется, завтра тоже, через три года спьяну попадет под машину. Все просто. Все скажут: «Сама виновата!..»
Фактически они будут правы. Ибо люди не знают...
Они знают, что им проще не знать об этом!
...что ни одно событие в этом мире никогда не объяснялось фактическими причинами. И ни один пешеход не попал под колеса только потому, что переходил дорогу на красный свет.
«Тебе-то что? Уж если кто здесь и имеет полное право быть равнодушным, так это ты!»
Дьявол отвернулся к стене. Там безмолвно страдала икона Божьей матери. Мария в одежде из золотой чеканки глядела на него так, словно собиралась заплакать, и младенец со старческим лицом тоже едва сдерживал слезы.
Богу было все равно, какой длины юбка у блондинки, в какой цвет покрашены ее волосы и есть ли они вообще. Он глядел на нее с бессильной любовью широко открытым голубым небом. И для того, чтобы встретится с его взглядом, девушке достаточно было только выйти из церкви и поднять голову вверх. Но она этого не сделает. Она побредет сейчас домой, глядя себе под ноги, матерясь и проклиная ту минуту, когда ей пришла в голову мысль прийти сюда. И Бог ничего не сможет изменить. Потому что наделил всех своих ублюдков, включая эту старую суку, свободной волей -- правом собственноручно мостить себе ад.
«Тебе-то что?! Ведь ты же знаешь, что разница между жизнью и смертью состоит лишь в том, что при жизни еще можно что-то изменить».
Дьявол видел, как с живых людей сдирали кожу, разрезали их на куски, скрупулезно дробили им кость за костью, вливали в беспомощную, пронизанную, отчаянным страхом плоть расплавленный свинец.
«Ну и что?»
Он видел столько убитых и убийц и знал, что убийцы редко бывают хуже убитых.
«Так откуда же во мне эта дешевая человеческая сентиментальность? Ведь я знаю, стоило бы немного изменить декорации, и блондинка прогнала бы старуху со своей территории пинками под зад. Так какая разница, что сейчас больно ей?»
Икона укоризненно посмотрела на него. А небо -- он видел это из открытых дверей -- было таким же безмятежно голубым и недостижимым.
Для него.
Но не для них.
И дело не в том, кому сейчас больно. Как бы ни изобретательны были люди в искусстве причинять друг другу боль, любая пытка на этой земле имеет конец. В то время, как ад -- бесконечен, из него нет возврата и все страдания там -- навсегда, навечно, без перерыва на обед. Там нет даже паузы между двумя ударами, когда палач вновь заносит над тобой руку. Там нельзя потерять сознание от боли. Там нет ни амнистий, ни смерти, которая может положить конец этой муке. Там только боль, беспросветная, беспредельная, каждому своя, без конца.
И потому самое страшное...
(Страшнее расплавленного свинца, которым заправляют сведенное судорогой, задыхающееся от нечеловеческой боли человеческое горло. Страшнее металлического хлыста, который за несколько часов пропарывает растерзанное тело насквозь. Страшнее асфальтного катка, который неумолимо спрессовывает обреченную плоть в слизкую кровавую лужу.)
...самое страшное, когда у тебя на глазах убивают этого чахлого, несчастного, атрофированного зародыша, именуемого душой. Зародыша, который первый и последний раз попытался открыть глаза.
«Я делал это тысячи тысяч раз. А сейчас эта женщина убивает его у меня на глазах, в то время как я стою, опустив руки, с лицом плаксивого ангела-хранителя! Определенно, мир сошел с ума...» -- уныло подумал Дьявол. И вдруг ощутил внутри давно забытую боль бунта.
Боль!
Боль пробежала по его жилам подобно расплавленному свинцу, взорвала нутро. Каждый его зуб наполнился неутоленной жадной болью.
«Больно! Как мне больно-о-о!!!»
«В конце концов, -- мысленно взвизгнул он, -- какого дьявола эта старая карга будет вершить у меня под носом судьбы людей?!
Только потому, что страдает адской гордыней?
Так здесь есть некто, имеющий куда больше оснований на это чувство!»
Сжимая в руках сломанную свечу, девушка уже шагнула к выходу. Но мужчина с острыми глазами загородил ей путь.
-- Куда же вы? -- спросил он.
Блондинка мутно посмотрела на него. Он мягко взял ее за локоть. Его взгляд сверкнул обнаженной сталью. И эта сталь была голодна.
-- Вы пришли к Богу...
(Икона Божьей матери удивленно открыла глаза...)
-- К Богу, а не к этой старой суке, -- твердо сказал он, отчеканивая каждое слово.
Стоявшие рядом люди испуганно покосились в их сторону. От неожиданности старуха подпрыгнула на месте:
-- Да кто ты такой!?.. -- раскатисто выплюнула она. И вдруг вскрикнула и осеклась, порезавшись о его взгляд. Этот взгляд распарывал ей грудь, как скальпель.
Придерживая девушку за локоть, мужчина в черном пальто вплотную подошел к ощерившейся бабке и глазами вдавил ее в стену.
-- Вы пришли в дом Бога, -- спокойно продолжал он. -- А эта женщина совершила страшный поступок. Она пыталась прогнать из светлого дома Господа нашего заблудшую овцу, которая вернулась к своему Отцу... Отцу, который давно уже ждал свое бедное, бесприютное дитя, чтобы распахнуть для него любящие объятия... И теперь Бог покарает ее за это.
(...Божья матерь открыла не только глаза, но и рот...)
Старуха стояла, вжавшись в стену. Белая, как церковная стена, истерично прижимая руки к груди. Он безжалостно посмотрел ей в глаза. И в ее расширенных от страха зрачках отразился красный мрак ада. Не зажженная свеча упала на пол.
-- Бог покарает ее за это! -- жестко повторил он.
(...Младенец Христос напряженно смотрел на него исподлобья. И даже висевшая рядом отрубленная голова Иоанна Крестителя любопытно приоткрыла мертвые веки...)
Старуха стала страхом. Огромным сгустком потного трясущегося страха, прижавшегося к выбеленной стене. Одним точным ударом Дьявол вонзил взгляд в сердцевину ее зрачков. Старая женщина закричала, как бесноватая и, вцепившись обломанными ногтями себе в горло, грузно рухнула на пол.
Служба оборвалась, как лопнувшая струна.
В нос ударил острый запах наэлектризованной тишины и паленого мяса.
Дьявол молча добил свою жертву взглядом.
Насмерть.
-- Помните, Бог любит вас и никому не даст вас в обиду, -- сказал он блондинке. -- Пойдите, и поставьте ему за это вашу свечу.
Девушка глядела на него. Ее невидящий взгляд вдруг распахнулся, словно двери тюрьмы. Дьявол чувствовал, как сейчас от его слов в этой затюканной, сжатой в бессильный кулачок душе загорается огонь. Видел, как озаряется изнутри ее серая кожа. Вокруг столпились люди. Улыбнувшись, он выпустил локоть девушки и повернулся к ним. Люди в ужасе таращились на лежавший у его ног, почерневший труп старухи. У этих людей не было лиц. От страха их черты побелели и лица превратились в бессмысленные белые пятна.
-- Что случилось? -- отрывисто спросил худенький священник с невнятными бегающими яблоками глаз. Его взгляд трусливо старался оббежать острые глаза Дьявола. С их острия все еще капала кровь.
-- Грешницу постигла божья кара, -- спокойно объяснил ему Дьявол.
-- Что? -- испуганно переспросил священник. Он надеялся, что ослышался. Его личико с кислой бородкой, скукожилось от ужаса и стало похоже на плохо общипанную дохлую курицу.
-- То есть, как это что?! -- тяжело ответил Дьявол. -- Как это что?!
И хотя их отделяло не меньше трех метров, священник явственно почувствовал, как мужчина в черном пальто положил свою огромную руку ему на плечо.
-- Грешницу постигла божья кара, -- повторил он. -- Вы что, не верите, что всех грешников настигает божья кара?
В ответ священник только испуганно замотал головой и попятился назад, стараясь сбросить со своего плеча эту невыносимо тяжелую длань. «Я схожу с ума... Так не бывает!» -- обреченно подумал он, чувствуя, что водоворот невозможного затягивает его все глубже и глубже.
-- Вы, служитель церкви, не верите, что грешников постигает божья кара!!!
Голос дьявола неожиданно стал гулкий, как удар колокола. И каждое слово било пощечиной наотмашь.
-- Вы, служитель церкви, не верите?!
Это была угроза.
Голос стал громогласным. Он заполнил собой все пространство маленькой церкви, подобно штормовой волне единым махом, накрывшей хрупкую шлюпку. Голос заливал уши, глаза, рот, проникал вовнутрь. А где-то там, под плитами каменного пола, раздался рев. Смертельный рев разъяренного зверя.
-- ВЫ НЕ ВЕРИТЕ!!!
-- Верю!!! -- истошно заорал священник. И, вонзив пальцы в серебряный крест на своей груди, заломил руки к небу и рухнул на колени. -- Господи, прости нас грешных!
-- Господи, прости нас грешных! -- взвыли прихожане, грузно падая на пол. Их лбы глухо застучали об пол, как гнилые арбузы.
Грянула оглушающая тишина. Стало так тихо, что Дьявол услышал дыхание своего Учителя. И шорох его теплой ласковой ладони, которой он погладил своих испуганных детей по их поникшим головам. И шепот...
-- Он простит вас, -- с сожалением сказал Дьявол и отвернулся.


У него было чувство, будто он только что изнасиловал себя сам.
Но почему-то стало легче.
Выйдя на улицу, он зажмурился от слепящего света. Потом резко запрокинул подбородок вверх и открыл глаза.
Учитель смотрел на него своим безоблачным синим взглядом и улыбался...
ЕМУ?!
«Я и не знал, что у тебя есть чувство юмора», -- буркнул Дьявол. И, помолчав, усмехнулся ему в ответ растрескавшимися побледневшими губами.
«Еще немного, я не выдержу, и пойду в проповедники, -- сказал он. -- Похоже, я единственный на земле, кто все еще верит в Бога».
«В конце концов, -- добавил он про себя, -- после выхода на пенсию, каждый заводит себе какое-нибудь наивное хобби». "
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
roka
Реальный писатель
****


Аватар


Сообщения: 531
Зарегистрирован: 7-7-2006
Откуда: Южное Бутово
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 17-12-2012 в 15:18


Письмо Деду Морозу

Здравствуй, Дед Мороз!
Пишет тебе бухгалтер Стопкин А.С.

Я не зря указал свою профессию, чтобы ты сразу понял серьезность нижеизложенных расчетов. Так как я постоянно работаю с цифрами, то моим выкладкам смело можно верить.

В конце года принято подводить итоги. Я попробовал подвести итоги за всю свою бестолковую сорокапятилетнюю жизнь. Что я могу сказать? - не утешительно! Дело в том, Дед Мороз, что эти самые вышеупомянутые цифирьки у нас с тобой и не бьются. Не сходится, так сказать, дебет с кредитом.

Я все подсчитал скрупулезно. Вот, что получилось:

Считая все новогодние праздники, вместе с корпоративами и утренниками всей семьи, мы кричали: «Елочка зажгись!» 264 раза, звали тебя и Снегурочку 252 раза, водили хоровод 171 раз. Различных подарков вручено на такую огромную сумму, которую я просто боюсь написать открытым текстом. (В любой момент ты можешь ознакомиться с полным перечнем). Кроме этого, необходимо учесть подсаженную на многочисленных отмечаниях печень и неоднократные отравления салатом «Оливье», который мой язвенный желудок вообще принимает с трудом. Полученная пощечина от жены, на глазах которой я, во время последнего празднования Нового года, целовался на кухне с ее подругой - не в счет, поскольку сам виноват - надо было выйти на лестничную площадку.

Как это не прискорбно, подарки от тебя я получал только шесть раз в детстве (подарки друзей и т.д. я не учитываю, поскольку знаю абсолютно точно, что ты в этом не участвовал).

В связи со всем вышесказанным, и принимая во внимание мой более чем скромный доход, прошу подарить нам на этот Новый год (список согласован с членами семьи) следующее:

1. Двигатель к автомобилю «Москвич 412» (можно б/у, но в рабочем состоянии) для меня;
2. Норковую шубу и такое же манто для супруги (не спрашивай, зачем ей манто, - сам не понимаю, да и не знаю, что это такое);
3. Двухядерный компьютер для старшего оболтуса (надеюсь, это не матерное выражение);
4. Роликовые коньки для младшего (лучше, чтоб не ездили - побьется ведь);
5. МП-3-плейер для младшей лапушки (об этом прошу особо - не могу больше выносить грохот колонок из ее комнаты);
6. Годовой запас корма «Хилс» для нашего серого зверя.

Если мои расчеты верны (а иначе и быть не может) то 18 вождений хороводов остаются неоплаченными. Это наш тебе подарок, Дед Мороз, вместе с пожеланиями счастья, здоровья (надеюсь, оно тебя не подводит) и долгих-долгих лет жизни.

Надеюсь, тебя не затруднит наша просьба.
С искренним уважением, Стопкин и Стопкины.

P.S. Коробки для подарков находятся под елкой. Место мы освободили.

P.P.S. Если тебя не затруднит, подари мне также (только чтобы жена не видела) журнал «Плэйбой» No8 за позапрошлый год - там есть такая ... - я тебе потом покажу...




"Армия Должна быть первой / Армия не может быть второй".
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Снова
бан за мат





Сообщения: 232
Зарегистрирован: 27-10-2012
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 17-12-2012 в 19:33


шедеврально :)
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Грин
Старожил
******


Аватар


Сообщения: 8110
Зарегистрирован: 30-7-2010
Откуда: Отсюда
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 31-3-2014 в 11:10


ЖРЕЦ.

"Он поправил бабочку и двинулся к алтарю. Принял из рук пожилого напуганного джентльмена невесту. Произнёс нужные слова громко, серьёзно, уверенно. Надел на потный палец девицы золотое кольцо. Поцеловал в дрожащие губы.

Потом, пока невеста рыдала на груди у подруг, оплакивая молодость, отошел в сторонку, чтобы позвонить в банк и убедиться в поступлении средств. Не то чтобы беспокоился, но на всякий пожарный. Вздрогнул, почувствовав на своем локте чье-то невесомое прикосновение.

- Всё в порядке? – мать невесты смотрела чуть заискивающе.
- Не волнуйтесь, мэм, - наклонился, чмокнул леди в морщинистую щёку.
- Не обижайте её. Она хорошая девушка, хоть и с непростым характером…

Быстрым уверенным шагом направился к уже-жене, подхватил её за талию, увлёк в круг танцующих, закружил в вальсе, похожий на прекрасную бабочку-махаона – весь изящный, учтивый, легкий, но в то же время сильный и надежный. О таких грезят гимназистки и мечтают куртизанки. Таким отдаются домохозяйки – беспрекословно и на всю жизнь. За такими охотятся стервы, внезапно превращаясь в хрустальных ангелов…

- Обожаю, - шептал в маленькое ушко, щекотал дыханием жемчужину в розовой мочке.
- Как я счастлива! Как я счастлива! Счастлива… Дождалась своего принца. - Лучилась гордостью невеста и победоносно глядела на сбившихся в стайку подруг. Наконец то она им всем доказала, что не зря ковырялась в кандидатах. Не зря все эти четыре десятка лет воротила нос от всех тупых, нищих, страшных, неотесанных, ущербных придурков, которых с назойливостью плохой свахи подсовывала ей судьба.

Не зря! Любовь явилась к ней сама. Не испугалась её высокого интеллекта и утонченного вкуса. Не отвернулась от её непростых требований. Прониклась её тонким духовным миром и нестандартным взглядом на жизнь. Перепрыгнула через высоченную планку, упала на колени и предложила кольцо с бриллиантом, руку, сердце и блестящее будущее. Невеста ликовала… Жених пожирал её восторженными взглядами.



***
Утром, пока разморённая счастливица похрапывала в кружевную подушку, он спустился к лимузину и достал оттуда саквояж. Открыл, поморщился. Вытянул двумя пальцами с дюжину хорошенько стухших носков, разложил их как можно живописнее по «королевскому» номеру. Затем тщательно обгадил белоснежный сортир, обсыпал щетиной раковину и отвинтил от кремов и шампуней все крышечки. Вздохнул, выкладывая зубную щетку с засохшей пастой на туалетный столик. Взяв с бара бутыль скотча, сделал большой глоток, прополоскал хорошенько горло, вытащил из хьюмидора помеченную красным сигару, затянулся и выпустил изрядный столб дыма прямо в лицо новобрачной.

Та закашлялась. Вскочила, словно ошпаренная. Вытаращила глаза на мужа.

- Ты? Ты? Ты…
- Завтрак где? – рыкнул он и, не дождавшись ответа, загасил сигару о шпалеры с херувимами. Развернул обомлевшую девицу в удобную позу, после чего быстренько взъестествовал и снова закурил. – Завтрак где? Яйца люблю всмятку, бекон среднепрожаренный, сок налить так, чтобы от края бокала было два с половиной пальца. Кофе температурой не выше восьмидесяти и не ниже семидесяти по Цельсию. И пепельницу. Второй раз повторять не буду. Вперёд… Проследить лично, а то знаю я эти гостиницы пятизвездочные.

Пока она недоумевающая зависала возле обгаженной сантехники, он включил динамики на полную громкость, выбрав из десятка дисков шансон.

«Владимирскииийцентрааал», - надрывался хриплый бас.

- Что это? Что всё это означает? – спросила она тогда, когда обрела голос.

Он сделал музыку громче. Тогда она метнулась к проигрывателю, нажала на клавишу «офф». «… ветерсеверн…», - динамик захлебнулся. Он встал с кровати, на которой валялся, разумеется, в ботинках. Спокойно собрал с туалетного столика все её кремики и духи и вышвырнул их в распахнутое окно. Блям, бум, бах, бэмц… Кремики падали на плитку патио и разбивались с разнообразными, но приятными звуками.

- Где завтрак? Музыку на место верни.
- Ах так… - Побагровела она и схватилась сперва за сердце, а потом за торшер.
- Драться хочешь? – он поднялся, поигрывая мышцами. – Ну, давай…
- Ты.. Ты… Там в ванной… - запищала она, подаваясь, однако, чуть назад. – И куришь… И пьяный. И вообще…
- Не пьяный, а выпимши. Курю! В сортире насрал. И что? Брезгуешь? Мужем родным брезгуешь?

Он надвинулся на неё грозно, неумолимо… Она пискнула, бросилась вон из номера, забыв про халат.

- Кудааа? – заорал он на весь этаж. – Куда в сорочке? Шлюююха! Живо оденься…

Вернулась, наспех натянула джинсы и футболку, спустилась на кухню. Там собралась было поразмыслить о случившемся, но получила смску «жду, скучаю, твой котик» и снова впала в недоумение. Днем была одарена новыми кремиками, обругана за слишком короткую юбку, обласкана великолепным куннилингусом, напугана неожиданным всплеском ярости за неправильно подогретое полотенце… Ничего понять так и не успела. Решила подумать позже. Вечером пошли танцевать в соседний клуб. Он был безупречен. На них смотрели все, все ей завидовали, все восхищались любовью в его синих глазах. «Я счастливая», - думала она. «Мне повезло», - думала она. «Тебе повезло, что я тебя там не убил», - заявил он ей в номере – «Чего ты пялилась по сторонам, как [Цензура]»?

Она с полчаса разрывалась на части и не соображала, порадоваться ли тому, что муж ее ревнует (значит любит) или оскорбиться на «шлюху». Поглядела на его хмурые брови, на его набитые кулаки и отчего-то выбрала вариант «порадоваться». В постели он был нежен и предусмотрителен. Утром она обнаружила себя обсыпанную лепестками белых роз, соскочила с кровати, чтобы броситься к напевающему в душе «владимирский централ» любимому и вляпалась босой ногой в лужицу полупереваренного вчерашнего ужина. От ужина знатно несло полупереваренным же скотчем.

Пока она шла мыть пятку, разрывалась между благодарностью за тюльпаны и отвращением от «ужина». Посмотрела на его тугие ягодицы, эрегированный член и безупречный строгий профиль. И выбрала благодарность.

Через неделю тюльпаны завяли. Новых никто так и не приобрел. Вечерние выходы в свет сменились на редкие посиделки в макдональдсе, где она смотрела строго в стену, чтобы не спровоцировать любимого на приступы ярости (как-то он чуть не избил слишком ретивого официанта, теперь она старалась быть «незаметнее»). Утром она бежала за завтраком, потому что опоздание грозило скандалом, вываливанием в окно предметов туалета (включая интимные) и косыми взглядами других постояльцев. Днем она таскалась с ним по дешевым барам, где старалась не обращать внимания на его заигрывания с девками и улыбаться, когда он кивал в ее сторону , поясняя «это моя… сосет отлично». Ночью с опаской ждала, будет ли он слишком слюняво-нежен или слишком откровенно-груб.

Могла бы уйти, конечно. Взять сумочку и свалить. Но отчего-то боялась. Немного мужа, потому что он пояснил, что к браку относится ответственно и что это у них навсегда. «И только смерть разлучит нас. Твоя…», - пошутил он однажды. Но гораздо больше она боялась признаться в том, что ошиблась. Стыдно. Ей было стыдно. И чтобы оправдать себя, она научилась оправдывать его. «Он меня любит, но просто такой… яростный, неукротимый», - убеждала она свое отражение. И на его частые требования «скажи что любишь», отвечала сразу и страстно «да! люблю».

К окончанию медового месяца она знала, как следует складывать его трусы и носки, какого цвета выбирать туалетную бумагу и как не обращать внимания на естественные реакции мужского организма. Она знала, что нужно в основном молчать и изредка подпевать «владимирскому централу». Она даже сменила гардероб, подарив горничной все слишком открытые блузки и «мини» (из тех что остались после того, как он порезал столовым ножом кое-какие самые откровенные одежки на лоскутки).

Изредка звонили родители и подруги. Спрашивали «ну как оно». «Великолепно»! – отвечала она. А что еще она могла ответить, интересно? Во-первых, ей необходимо было держать лицо, а , во-вторых…

Во-вторых, она стремительно и неуклонно умнела.

***

- На ваш взгляд, наша девочка уже готова к браку?
- Абсолютно. Замечательная. Замечательная девушка!

Они встретились ночью в кафешке напротив отеля. Она спала, поэтому не слышала ни как звякнуло обручальное кольцо о стекло столешницы, ни как защелкнулись замки саквояжа, ни как провернулся ключ в замке. Она даже не почувствовала его губ на своем лбу. Он вышел через черный ход и сразу направился в кафе, туда где его ждали тесть и тёща, уставшие после долгого пути.

- Последний платеж?
- Через год после свадьбы, как и договаривались. – Устало улыбнулся, пожал руку пожилому джентльмену. Склонился над маленькой тревожной леди, коснулся губами ее ладони. Положил на стол заверенные нотариусом документы: согласие на развод, отказ от всех имущественных претензий.

- Она будет страдать? - старик спрятал глаза, кажется, дрогнул голосом… - Вы не останетесь?
- Нет. И нет. И дело не в том, что она мне не нравится...
- Да. Конечно, - засуетился старик, - вы же, наверняка, расписаны на год вперёд. Для вас это всего лишь работа.
- На два года… И не работа! Не работа, но служение. Великое самоотверженное служение. Когда вся твоя жизнь - жертва на алтаре истинной любви.

Жрец говорил это уже самому себе. Стоял, подставив лицо дождю и твердил нараспев пафосные, глупые слова… Слова не спасали – смешили. От смеха становилось легче. Хохоча в голос, Жрец тормознул такси и приказал ехать в аэропорт.

***

Она плакала ровно неделю. Потом вздохнула с облегчением. Через два месяца обратила внимание на приятного вдовца из соседнего квартала (странно, отчего раньше он казался ей лысым занудой без чувства юмора). Через полгода вышла замуж. «Второй» брак оказался счастливым и крепким. Про первого мужа она вспоминала редко, всегда тепло и с благодарностью."(с)
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя
Грин
Старожил
******


Аватар


Сообщения: 8110
Зарегистрирован: 30-7-2010
Откуда: Отсюда
Пользователя нет на форуме


[*] размещено 22-5-2014 в 18:40


Из мемуаров ветерана информационной войны ("Записки Ватника")



Они как всегда напали внезапно и без объявления войны. Началось все с авиа налета.

Небесная сотня, надсадно ревя и безбожно чадя горилкой прошла на бреющем. Кругом заворочалось, заухало - "Мооскаалякууу на гилякуу", "Хто не скаче-тот москаль". "Пееремоогааа" - надсадно верещали они из скорострельного разрывными...

Литосфера вокруг дрожала и шла волнами...

Улучив момент я пальнул в ответ главным калибром. "Хто не скаче-тохо Крим" отработал тихо, но вежливо. Один летун задымил горелым пуканом и со свистом, уткнулся в ближайший холм между гулаговскими вышками и линией Коломойского. Полыхнуло ярко и весело. Запахло горелым салом.

Остальные, отстреливая в атмосферу титушек, включив форсаж ушли на майдан.

"Отбились", подумал я и облегченно оттер пот со лба. Улыбнулся выглядящей особенно ослепительно на фоне закопченного лица улыбкой.

"Вот значит, какой ты - звериный оскал кровожадного Сталинского сатрапа, стоило бы заебашить лук" - рука сама потянулось было к телефону, тем паче, что и СМС с 85ю рублями радовала душу заливистыми трелями рингтона.

Но не тут-то было - из-за горизонта ядерным цунами накатывал марш миллионов. Гордо и угрожающе реяла белая лента, "За вашу и нашу свободу", "Сегодня мы все Бендеровцы" рокотом разносилась над полями, заставляю растительность пригибаться к почве и срывая крыши с близлежайших строений. К тому же еще и до///дь пошел.

"Ах как не вовремя!", но и нас так просто не возьмешь: я поглубже натянул шапочку из фольги, передернул затвор...

"Вааатник" - ахеджакнуло рядом, "порааа ваалить из сраной рашки" - взрыхлило бруствер окопа практически перед самым носом.

"Либерасты", "майдауны" - мы огрызались одиночными, прицельно, экономя боеприпасы. "Бандеряку-носом в сраку" - залпами из-за линии фронта работала артиллерия. Макаревичи и шендеровичи падали, но не кончались...

"Пора!" - подумал я.

"Сууурковское прааапааганндааааааа!!!" - в 146 децибел грянуло вокруг и мы бросились в рукопашную. С одной винтовкой и двумя черенками от лопат на троих естественно.

Сошлись лицом к лицу, хрипим, пыхтим, кровищааа ручьем...

Рукопожал одного, второго, третьего, потом как из душа окатило и все... Помню, в голове промелькнуло "это же полный альбац какой-то", в глазах потемнело, и все, больше ни чего не помню...

Очнулся уже в лазарете на диване. В глазах звездочки и немножечко значки доллара мелькают, во рту как кошки насрали, плохо мне, в общем. Жона, значит одной рукой мой ноутбук на себя тянет, другой кружку с кофием пихает, испей мол болезный поправь здоровье. И косится так, лиловым глазом. Недобро и осуждающе.

Ну дальше, чО, отлежался малеха и снова в бой. Но не успел.

Кончилось все уже - первый канал отработал по площадям: кругом разорванные хомяки, грязища-вонищаа, голодомор в общем.

И тишина.

Только в кустах тихонечко сопят и кряхтят - миллионы изнасилованных немок, как пить дать, но проверять не пошел - не когда - кому-то еще сегодня придется и за Севастополь ответить(с)
Просмотреть профиль пользователя Просмотреть все сообщения этого пользователя

  Наверх

 Яндекс.Метрика
Powered by XMB
XMB Forum Software © 2001-2009 Группа XMB